Пейринг нестандартный О_о
Склько всего нас с тобой объединяет, сколько общих воспоминаний, не всегда приятных, но жизнь вообще не самая приятная штука. Сколько общих целей, дорог и желаний, исполнить которые можем только ты и я, вместе. Ты без меня, как и я без тебя, уже не являемся теми самыми людьми, которыми нас видят окружающие. Наши отношения - это нечто не из обыденностей и общественности, а настоящие, искренние чувства.
Я опоздал на вечеринку в честь дня рождения Олливера. На подарок мы скинулись еще задолго до дня празднования, поэтому мне не пришлось заморачиваться на поиске подходящей для него безделушки. С пакетом, в котором находилось ,по крайней мере шесть бутылок пива, я поднялся по лестнице на Олливеровский девятый этаж. Сначала я нажал на звонок, как и полагается приличным людям, но через пять бесполезных попыток я сдался. К моему большому удивлению, дверь квартиры оказалась не заперта, даже слегка приоткрыта. Не меньше я удивился своей тупости: как я раньше этого не заметил? Я прошел во внутрь помещения, и сразу же в нос мне ударил запах перегара и спиртного. Честно говоря, зная культуру нашего басиста, я ожидал, что намечается более-менее приличная вечеринка, как минимум без травки. Поставив пакет на стул в прихожей, я разулся и прошел на кухню, где я и застал виновника торжества вместе с Христианом. Оба сидели за столом и затягивались сигаретой. Лицо Риделя было мрачным и совсем не праздничным, как ему подабало бы быть. Лоренц напротив, был каким-то печальным и расстроенным, это легко читалось по его морщинке между бровей.
-Я опоздал?- задал я вопрос, с более чем очевидным ответом, наверно он скорее был риторическим.
-Да ничего страшного,- буднично произнёс Олливер, в очередной раз затягиваясь,- ничего собственно не происходило, что бы это что-то пропустить. Всего лишь мой день рождения.
-Что-то произошло?- начал подозревать я.
-Да нет, что ты, ничего.
-Ну…А где остальные? –огляделся я, будто остальные могли поместиться на маленькой кухне басиста.
-Наверно где-то в комнате, отмечают,- последнее слово Флака выделил.
-А вы?- совсем не врубился в происходящее я, что-то все-таки точно произошло, пока меня не было. Тем не менее ни Олли, ни Флака мне не ответили. Я отправился в гостиную, где и застал окончательно пьяных Пауля, Рихарда и моего Шнайдера. Самое странное из того что я увидел, так это то, что Пауль сидел и смотрел на лежащего на полу Кристофа и рыдал, а Рихард смотрел на всё это отстранённо и безучастно.
-Что здесь вообще происходит?- громко спросил я. Рихард ,видимо изначально не заметивший моего прихода, резко обернулся, а потом вскочил со своего места. Пауль глазами полными слёз, взглянул на меня и несколько раз моргнул мокрыми ресницами. Шнайдер оставался неподвижным. Тут в моё сердце закралось волнение, я начал понимать, что тут что-то не так. Я наклонился над Кристофом и рукой потрогал его пульс- он жив. Но почему же тогда плачет Ландерс? Я поднял Криса на руки и отнёс его в другую комнату, где Олливер дал мне мокрое полотенце, которое я приложил к Шнайдеровскому лбу, на котором красовалась огромная шишка. Я тихонько поцеловал Кристофа в его узкие тёплые губы, и вышел из комнаты. Мимо меня хотел прошмыгнуть РИхард, но я схватил его за его белый ворот новой рубашки, и потащил за собой, не обращая внимания на отчаянные сопротивления, на кухню. К тому моменту, Христиан и Ридель уже ушли куда-то в другое место.
С силой я толкнул Рихарда на стул, с которого он чуть не упал. Я схватил табуретку, стоящую около батареи, и поставил ее напротив Круспе. Он смотрел на меня, как забытое животное, изо всех сил пытаясь вжаться как можно глубже в спинку стула, тем самым отодвинуться от меня. Разумеется из таких отчаянных попыток ничего не вышло.
-Рихард, ты можешь объяснить мне, что всё-таки произошло здесь за какие-то два с половиной часа, которые меня не было?
Гитарист громко хмыкнул, и отвернулся от меня.
-Я могу повторить вопрос, но не привык к этому,- я начинал порядком сердиться на откровенный игнор,- Рихард, в твоём же интересе, прямо сейчас мне всё рассказать.
Круспе медленно повернулся ко мне, и в его глазах я встретил жалость. Наверно я видел его таким в первый раз.
-Я всегда хотел быть кем-то для тебя. А может даже не просто «кем-то», а главным, самым важным для тебя человеком. Всегда старался привлечь твоё внимание, всевозможно развлекал тебя и пытался помочь, когда было тяжело. Да и просто, когда нужен был друг,- тут его голос сорвался на всхлипы,- я всегда был готов придти на помощь, даже когда ты не просил. А ты выбрал его!- слёзы полились из его глаз, и он уже переходил на крик,- Его: злого, бесчувственного, эгоистичного, некультурного и не умеющего любить никого, кроме себя и своей грёбанной установки Шнайдера!
-Не смей…Так говорить про него. Ты не имеешь право судить о том, о чём ты даже понятия не имеешь…
-О чём я не имею понятия, Тилль? О любви, о искренних чувствах? Или может быть о Шнайдере? Так я как раз знаю, о чём я говорю. Знаю кто он, на сколько лжив, обманчив и некорректен. Я знаю его, я вижу его насквозь. Но почему-то ни ты, ни Пауль- не можете увидеть очевидного! Сохнете по нему, как будто на нём весь свет сошелся! Неужели ты не видишь, я же лучше чем он! Я преданней, чем он! Я люблю тебя больше, чем он! Я могу сделать тебя счастливым, но почему ты не можешь этого понять?...Ведь он же полный критин! Он использует тебя ради своей же выгоды! А ты…Ты просто не можешь этого понять, в твоих глазах туман!
Я сидел, и молча слушал его гневную тираду и боялся сказать что-то в ответ. Наконец моему терпению начал приходить конец, слушать оскорбления в адрес Шнайдера и своего выбора, я был больше не намерен. Я вскочил со своего места, схватил Круспе за грудки и прижал к стене. Как ни странно, он не сопротивлялся.
-Заткнись! Ты не смеешь так говорить! –зарычал я,- Если бы я не был таким же низким как ты, я бы опустился до твоего уровня и врезал тебе, ведь ты же из-за ревности чуть не проломил Кристофу голову!?
Рихард усмехнулся:
-Я не бил его, точнее я не очень помню. Я помню, что мы заговорили о любви, о чувствах, но изначально мы говорили о творчестве. О твоих стихах на тему любви. Я знаю, что последнюю свою песню ты посвятил ему. Я понял это еще на репетициях, знаешь, ты поешь только ему, ему одному, и он рад этому! Ему нравится, что ты упиваешься им, вдохновляешься им, он понимает, что поработил тебя. Он доволен!
-Не говори о нём, как о каком-то демоне, всё, что ты говоришь - полная ерунда.
-О, как ты точно подметил, именно о демоне! Он демон, он не человек! Мы говорили о любви, и Шнайдер сказал, что счастлив, что так получилось. Я прочитал в его словах насмешку , над моей и Паулевской судьбой, ведь он знает, что Пауль бредит им. Хоть и удачно скрывает это. Он знает, что я живу мыслью о тебе, О тебе, Тилль. Я не мог выдержать такую подлость, и вмазал ему по челюсти, Шнай, в долгу не остался и хотел было нанести ответный удар, но я оказался быстрее, и со всей силы ударил его по веску. Тогда он отключился, а Пауль начал рыдать, что я его убил. Критин,- сплюнул Рихард на пол.
-Ничего не хочешь дополнить?
Мы оба обернулись к двери на кухню, на пороге которой стоял Шнайдер, удерживая полотенце у головы.
-Крисси,- я отпустил Круспе и подошел к Шнайдеру,- как ты себя чувствуешь?
-А как чувствуют себя злобные демоны?- хмыкнул Кристоф.
-Я смотрю, ты тут уже давно стоишь,- послал один из своих самых злобных взглядов Рихард.
-Нет- перехватил взгляд барабанщик,- вы достаточно громко кричите, чтобы я мог слушать вас, не вставая с кровати.
-Вот как, теперь ты знаешь всю правду о себе.
-Я сомневаюсь, что это правда, Круспе,- подошел ближе Шнайдер,- и сомневаюсь, что все твои глупые фантазии когда-либо сбудутся.
-Скоро ты будешь нашей общей фантазией.
Мне это собачество в конец надоело. Я быстрым шагом вышел из кухни, по направлению двери. Я слышал, шаги Шнайдера за своей спиной, как он взял пальто, надел его и вышел за дверь. Я думал что он хочет уйти. Но он решил подождать меня снаружи. В лифте мы молчали.
-Куда тебя отвезти?- спросил я его, когда мы уже выезжали со двора.
-Это всё зависит от твоего желания,- без эмоционально ответил Шнайдер, закуривая сигарету.
-И всё же…Ко мне, или ты хочешь домой?- потупил взгляд я.
-Я уже сказал.
-Ко мне. Приложим тебе к шишке лёд, и мне так будет спокойнее.
-Хорошо.
Доехали мы быстро, без особых затруднений была уже поздняя ночь и большая часть берлина погрузилась в сон. Когда мы ехали в лифте, я обратил внимание на очень красные глаза Шнайдера, его ресницы то и дело дрожали от боли, поэтому он очень часто моргал. При всём при этом, он пытался казаться твёрдо стоящем на земле и как всегда непоколебимым. Он уверенно зашел в мою квартиру, которую знал уже не хуже меня и сразу же плюхнулся в кресло.
-Чёрт возьми, как же я устал,- сказал он, откидываясь на спинку вышеупомянутого кресла, закатывая небесно-голубые глаза.
-Не хочешь чего-нибудь выпить?- заботливо спросил я, на что Шнайдер энтузиазно поднял бровь,- виски, вино, коньяк?
-Коньяк.
Я мог не спрашивать, я знаю, что он любит пить, когда устал. Иногда мне кажется, что я знаю о нём так много, что порой перестаю понимать, где кончаются мои мысли и начинаются его соображения. Что вообще может знать о нас Рихард. В нём говорит не человек, способный здраво мыслить и оценивать ситуацию, в нём говорит ревность напополам с алкоголем. В сочетании это придаёт ему уверенности в своих словах, он считает, что в полной мере несет за них ответственность. Я прекрасно понимаю, что уже завтра, его кольнёт совесть, и он будет стыдиться за свой развязанный язык. Но исправить уже ничего нельзя. Всё что было сказано и тем более сделано, а наделал он за этот вечер не мало, уже не вернёшь, и скорее всего не исправишь, тут поможет только время. Ну, или случай.
На подносе я принёс два бокала и бутылку предусмотрительно припасенного коньяка. Шнайдер приоткрыл глаза на звук моих шагов и увидя моё лицо улыбнулся.
-Что?- не понял я причин его радости. Но спросил я, честно, без зла.
-А ты ведь ему немного поверил,- сверкнул глазами Кристоф.
-Кому ему?
-Рихарду.
-Ерунда. Было более чем очевидно, что все его слова, исключительно его накипевшие проблемы, которые он выразил вот так вот не правильно. Завтра он будет сожалеть, поверь.
-Проблемы…А он ведь любит тебя.
-Любит. Но это не значит. Что я люблю его. Любовь, как ты сам знаешь. Бывает и не взаимной.
-Хм…- сделал глоток Кристоф,- Не смотря на всё это дерьмо, мне его жаль.
-Жаль?- удивился я.
-Ага,- еще глоток.
-Почему же?- стало интересно мне.
-Потому, что он один,- заключил Шнайдер, -не смотря на друзей, он одинок. Собственно как и Пауль. Им бы объединиться, и….
-Прикончить нас обоих,- усмехнулся я.
-Как вариант, вполне возможно,- согласился барабанщик.
-Болит голова?- заботливо осведомился я.
-Немного. Завтра уже пройдёт, я полагаю… А что же будет завтра, репетиция же…
-Я предлагаю тебе не заморачиваться этим,- зевнул я,- завтра будет за…Ну, уже сегодня.
-Надеюсь, опять не начнутся эти разговоры о распаде группы.
-Да, Крисси, я тоже надеюсь на это. Надеюсь так же, что у Рихарда хватит мозгов, чтобы не предъявлять огласке сегодняшние события. Хотя, мне кажется, нас слышали все. Ну, вообщем не поднимать эту тему. Работа есть работа, уж ему-то точно это должно быть известно, а он еще не совсем мозги потерял.
-Согласен,- Шнайдер допил бокал и аккуратно, на сколько позволяла координация, поставил его обратно на поднос,- соображает он, и видимо неплохо.
-О чём ты?
-Не суть, это вовсе не важно, я бы сказал, уже не имеет значения.- разглагольствовался Кристоф.
-И всё же,- не сдавался я.
-Всё же? Какой хитроумный план он придумал, чтобы разлучить нас, и добиться своего счастья. Я могу понять его, но не хочу.
-Понятно,- протянул я, отставляя бокал в сторону. Позже я унёс всё на кухню, и когда уже собирался мыть посуду, я почувствовал чьи-то руки на своём животе и чьё-то дыхание на шее.
-Ммм, Крисси…
Я хотел подчиниться ему, но всё же перехватил инициативу в свои руки. Этой ночью соседи многого наслушались, но разве нас это могло волновать? Когда нас столькое объединяет.
Конец.